Декабрь 1973 года. Городок Ярцево Смоленской области.
На почте толпятся люди — предновогодняя суета. Клим Яковлевич Соболев пришёл отправить телеграмму родным. И вдруг в очереди он видит лицо. До боли знакомое. Та же глумливая улыбка. Тот же холодный взгляд.
Этого человека в лагере называли Мишка Лютарь. Предатель. Каратель. Тот, кто прыгал на головах ослабевших пленных, пока те не умирали. Тот, кто лично отбирал девушек для утех немцам, а потом расстреливал их как живые мишени.
Клим выскользнул из отделения. Дождался, когда Лютарь выйдет. Проследил до дома. В голове билась одна мысль: теперь не уйдёт.
Ярцево, 1941-й
Август 1941 года. Смоленское сражение. 3-й батальон 29-го полка 38-й стрелковой дивизии истекает кровью. Клим Соболев, молодой боец, держит оборону родного города. Ярцево восемь раз переходит из рук в руки.
Немцы зажимают город в клещи. Для отхода остаётся лишь узкий коридор — Соловьёва переправа через Днепр. Клим отстал от своей части. Прибился к группе таких же окруженцев. С ними шёл молоденький лейтенант, уже никем не командовавший. И ещё один боец — Михаил Сергиенко.
Сразу не понравился он Климу. Чем хуже шли дела у отряда, тем шире становилась его улыбка. Тем чаще он исчезал в деревнях якобы «найти пожрать». А когда умер один из раненых — сразу полез обшаривать его ещё не остывшее тело. На недоуменные вопросы ответил: «Мертвецу вещи не нужны, а нам пригодятся».
Предательство
Когда бойцы стали рыть могилу, чтобы похоронить товарища, Сергиенко снова улизнул. Вернулся не один. С немцами.
Тех, кто схватился за оружие, положили на месте. Остальных избили прикладами. Сергиенко тут же указал на лейтенанта: «Это комиссар!» — и жестами попросил у немецкого офицера разрешения связать его. Тот позволил. Но сам удивился жестокости: предатель связал лейтенанта и стал топтать его ногами, норовил ударить сапогом в лицо. Немцам пришлось оттаскивать его.
Пленных погнали к дороге. Сергиенко, брызгая слюной, орал, что наконец-то «вашу вшивую РККА разгромили». Бил товарищей. Смеялся. Говорил, что он один знает себе цену.
Лютарь
Клим попал в лагерь в Ярцеве. Через три месяца понял: из тех, кого взяли в плен вместе с ним, он единственный остался в живых.
Заправляли в лагере капо — нацистские холуи. Командиром над ними был уже знакомый Сергиенко. Он требовал, чтобы его уважительно звали Серго. Но пленные за глаза называли его Мишка Лютарь.
Лютарь действительно лютовал. Избивал за косой взгляд. За «недостаточно радостное» выражение лица. Просто для развлечения. Даже фашисты удивлялись его жестокости.
У него было любимое «наказание для ленивых». Тех, кто уже не мог работать от истощения, охрана валила на землю. Лютарь прыгал у бедняги на голове, пока та не лопалась. Потом уходил довольный.
Ходили слухи: он лично ездил по деревням, отбирал для фашистов самых красивых девушек. После того как немцам они надоедали, их отдавали Лютарю и его помощникам. Те в живых не оставляли.
Хвастался Лютарь, что не раз его забрасывали в советские тылы. Там он выводил отряды красноармейцев на засады фашистов.
Клим выжил только потому, что очень хотел отомстить.
Побег
Весной 1943 года на разгрузке вагонов Соболев попал на глаза Лютарю. Тот узнал его. Пообещал расправиться. Но вскоре в лагерь приехали рекрутеры из армии Власова — и Сергиенко записался в РОА одним из первых.
В конце лета 1943-го пленных погнали на запад. Во время сильного ливня Клим сумел залечь в канаву, зарыться в грязь. Отстал от колонны.
Он был истощён. Почти не мог ходить. Из-за авитаминоза ничего не видел в сумерках. Ноги покрыты язвами. Несколько раз пытался перейти линию фронта — безуспешно.
Его подобрала и несколько недель выхаживала местная женщина. Когда линия фронта откатилась на запад, а Клим смог встать на ноги, он пошёл в комендатуру. Рассказал о себе всё.
Дальше были фильтрационный лагерь. Госпиталь. Возвращение в строй.
Он воевал до конца войны. Освобождал Белоруссию. Прибалтику. Закончил в Восточной Пруссии. Орден Славы II степени. Орден Отечественной войны. Медаль «За отвагу». Медали за взятие городов.
Всю войну мечтал встретить Лютаря. Не довелось.
1973-й
После войны Клим вернулся в Ярцево. В начале 1970-х там началась большая стройка — возводили завод АМО «ЗИЛ». Со всей страны съехались специалисты.
В декабре 1973-го на почте он увидел его. Та же ухмылка. Тот же взгляд.
Внутри зашевелился животный ужас — тот самый, что он испытывал в лагере. Клим выскользнул из отделения. Дождался. Проследил до дома.
Чтобы выследить предателя, взял больничный — упросил врача, пожертвовав ей драгоценные новогодние мандарины и палку дорогой колбасы.
Лютарь жил под фамилией Качесов. Специалист, приехавший на стройку. Снимал квартиру на окраине.
Мысль пойти в милицию Клим отбросил. Опознать предателя, кроме него, было некому. Слово ветерана против слова заезжего специалиста — ещё неизвестно, кому поверят.
«Это дело только моё и тех, кого он убил», — решил он.
Неделю выслеживал. Узнал расписание. В один из вечеров догнал в тёмном переулке. Окликнул.
— Гражданин Сергиенко?
Тот обернулся. Опешил. Губы скривились в знакомой улыбке.
— Вы обознались. Моя фамилия Качесов.
Нож вошёл в живот. Ладонь зажала рот.
— Привет тебе от красноармейцев ярцевского лагеря!
Орудие Соболев утопил в реке той же ночью. Вскоре навсегда уехал из родного города. Осел в Зеленограде.
В 1995 году он рассказал эту историю московскому журналисту. Знал, что для таких признаний ещё не время. Просил изменить фамилии — срок давности не прошёл.
Клим Яковлевич Соболев. Солдат, верный присяге и совести. Человек, чья война закончилась только в декабре 1973-го.
Комментарии (0)