Великая Отечественная война завершилась. Северная часть Восточной Пруссии, включая Кёнигсберг, отошла к Советскому Союзу. В 1946 году область переименовали в Калининградскую. Но еще несколько лет здесь бок о бок существовали два мира: новые хозяева — русские переселенцы, и старые жители — немцы, которым некуда было бежать и некуда возвращаться. Их соседство было вынужденным, трудным и полным взаимного недоверия.
И оно не могло продлиться долго.
Восточная Пруссия: оплот нацизма
Для понимания послевоенной ситуации важно помнить, что именно Восточная Пруссия была цитаделью германского милитаризма. Отрезанная от основной Германии «Польским коридором» по Версальскому договору, провинция жила реваншистскими настроениями. На выборах 5 марта 1933 года за НСДАП здесь проголосовали 56,5% избирателей — значительно выше, чем в среднем по стране. Гауляйтером Восточной Пруссии стал Эрих Кох — один из ближайших соратников Гитлера, копировавший даже форму усов фюрера.
Во время войны он получил власть над оккупированными территориями СССР и прославился крайней жестокостью. Когда Красная Армия приблизилась к границам провинции в начале 1945 года, началась паническая эвакуация. Операция «Ганнибал» вывезла морем и сушей около 750 тысяч человек. Но 139 тысяч немцев остались. 68 тысяч из них проживали в самом Кёнигсберге (переименованном в Калининград 4 июля 1946 года), остальные — в малых городах и сельской местности.
Новые хозяева: работа, хлеб и подвал с пылью
Первое время советская администрация не могла обойтись без немецких рабочих рук. Местных жителей привлекали к тяжелым восстановительным работам. Условия были суровыми. В марте 1950 года перебравшаяся в Западную Германию уроженка Кёнигсберга Анна Фаренгольц опубликовала в газете восточнопрусского землячества воспоминания о жизни «под русскими».
Зимой 1945-46 годов она работала на полуразрушенных зерновых складах на реке Прегель. Добираться до места приходилось по полтора часа в полной темноте — электричества в городе не было, свет горел только в домах, занятых русскими семьями. На складе, по словам Анны, приходилось делать работу, которую «во времена Германии» выполняли исключительно мужчины.
«График работы на складе вёл немец. Директор и сотрудники администрации были русскими, — рассказывала она. — Однажды меня отправили работать в подвал с двумя другими женщинами. Я простудилась и кашляла четыре недели, пока мои лёгкие не привыкли к пыли. Системы подавления пыли были разрушены, и их не ремонтировали, поэтому мешки с пылью приходилось выносить и вывозить ежедневно».
Рацион рабочих составлял 400 граммов хлеба в день, иждивенцы получали 200 граммов. Плохое питание, антисанитария и болезни косили немецкое население. Только за первое полугодие 1946 года, по данным военных комендатур, умерла 21 тысяча немцев — 8,5% от общего числа.
Два мира — два быта
При этом у немцев был ресурс, которого не было у советских переселенцев: остатки имущества «прежней жизни». Мебель, посуда, часы, кухонная утварь — все это распродавалось на рынках. Мало кто из приезжих русских мог позволить себе такие покупки, но спрос все равно существовал. За исключением рынков и рабочих мест, две общины существовали параллельно, почти не пересекаясь. Отчуждение было полным. Русские боялись немцев, видели в них «фашистов».
Эти страхи подогревались реальными диверсионными вылазками «Вервольфа» — не менее 9 случаев в 1945-46 годах. Сотни немцев были осуждены за антисоветскую агитацию. Немцы, в свою очередь, сталкивались с притеснениями: их оскорбляли, выселяли из домов, грабили квартиры. Власть пыталась пресекать уголовные преступления с обеих сторон, но атмосфера оставалась напряженной. В области выходила немецкоязычная газета Neue Zeit («Новое время»), работало радиовещание. Но положение немцев было заведомо временным.
Присоединение региона к РСФСР в качестве русской области означало одно: сюда должны переселиться русские. Немцы чувствовали это и, как писали современники, буквально «сидели на чемоданах».
Решение Сталина: выселение
Калининградский партаппарат и сотрудники МВД настаивали на выселении «беспокойных соседей». Второй секретарь обкома П.А. Иванов в письме Сталину в мае 1947 года характеризовал немцев как «более чем 100-тысячную массу озлобленных людей, готовых на всё, чтобы подорвать или ослабить безопасность, задержать хозяйственное освоение и развитие области». Руководители области докладывали о «скрытом саботаже», уклонении от работы, порче оборудования. Однако Москва не спешила. Выселение стало возможным лишь тогда, когда в область прибыло достаточное количество переселенцев, способных заменить немецкую рабочую силу.
В 1947-1948 годах практически все немцы Восточной Пруссии были депортированы на территорию будущей ГДР. Операция проводилась жестко: насильственно разъединяли смешанные семьи, немецких детей-сирот отправляли в детдома, где их воспитывали под русскими именами, стирая память о происхождении. Так закончилась история немецкого Кёнигсберга. Город стал Калининградом, область — русской. От довоенного населения не осталось и следа. Но память о тех нескольких годах сосуществования, когда на руинах одного мира пытались построить другой, а люди, еще вчера бывшие врагами, работали бок о бок, деля скудный паек и страх перед будущим, — эта память сохранилась в воспоминаниях людей.
Комментарии (0)