В сталинской Москве он был человеком-феноменом. Остроумный, циничный, многолетний любимец вождей, который сочинял анекдоты про Сталина и при этом до поры до времени оставался на свободе. Его называли «советским Ходжой Насреддином» — весельчаком-балагуром из фольклора Средней Азии.
Но его финал оказался страшнее любой восточной сказки.
Легенда о насмешнике
Карл Радек появился в России из ниоткуда — из эмигрантских кофеен Цюриха и Берлина. Уроженец Лемберга (нынешнего Львова), настоящая фамилия — Собельсон. Он начинал как ученик Розы Люксембург, скитался по тюрьмам Австро-Венгрии, а в 1917-м ворвался в Смольный вместе с Лениным. Природа щедро одарила его: блестящий ум, эрудиция, талант публициста. Писал в «Правде», «Известиях», на трёх языках, а своими речами на конгрессах Коминтерна сводил с ума делегатов. Говорили, что у него не было страха. Он мог назвать Сталина «главным кулинаром революции», а однажды выдал: «Моисей вывел евреев из Египта, а Сталин — из Политбюро». Но Ходжи Насреддина распять оказалось проще, чем выглядело со стороны.
Игра с огнём
Радек поддержал Троцкого. Это был не личный выбор — это был приговор. В 1927 году его вышвырнули из партии, сослали в Сибирь. Там он осознал: шутки кончились. Радек написал десятки покаянных писем, ползал на коленях, и его вернули. В 1930-е годы он снова среди первых, живет в кремлёвских коридорах, возглавляет международное бюро ЦК. Видит, как вылетают в бездну его бывшие товарищи — Зиновьев, Каменев. Но он улыбается, оставаясь одним из немногих, кому это было позволено. Но Сталин ничего не прощал.
Творчество в камере смертников
16 сентября 1936 года Радека арестовали. И здесь произошло невероятное. Радек не стал запираться. Через 79 суток на Лубянке он не только дал показания, но и стал соавтором приговора себе. История сохранила унизительную деталь: Радек лично обсуждал со Сталиным сценарий своего процесса. Он придумывал несуществующие заговоры, оговаривал людей, которых никогда не видел, и делал это блестяще, как фельетон. На самом заседании в январе 1937 года он дурачился, поглядывая на Пятакова и Сокольникова. Он знал: главное — не расстреляли. Но ему не дали умереть красиво. Суд вынес приговор: 10 лет лагерей.
Конечная расправа
Радек отправился в Верхнеуральский политизолятор. Но на этом жизнь не кончилась. Она превратилась в ожидание. В своих донесениях в Центр чекисты докладывали: Радек не сломлен. В лагере он по-прежнему острит, читает лекции, и зэки хохочут. Даже сидя на нарах, он оставался Ходжой Насреддином. Это и стоило ему жизни. Сталин получил информацию, что Радек на свободе опасен, а на зоне — ещё опаснее. Был отдан партийный заказ на физическое уничтожение.
19 мая 1939 года администрация тюрьмы составила акт: заключённый Радек убит другими поднадзорными. В протоколе значилось: «Сильно ударили головой об пол». На заказное убийство списали как на несчастный случай. Позднейшим расследованиям, включая комиссию после XX съезда, так и не удалось добиться от архивов ФСБ полного признания и данных о месте захоронения. Трагедия Карла Радека — это насмешка судьбы над самым большим насмешником эпохи. Он первым понял абсурд сталинского правосудия, даже помогал ставить его как спектакль, но в итоге сам оказался в мясорубке. «С товарищем Сталиным сложно спорить, — острил он за картами в перерывах между допросами, — Ты ему цитату, он тебе — ссылку».
В тот день, когда удары раскроили ему череп, цитаты кончились. А власть предъявила свой последний и самый страшный аргумент — расправу не перед публикой, а в подвале.
Комментарии (5)