Судьба Наполеона Бонапарта, одного из величайших полководцев и государственных деятелей в истории, оказалась неразрывно связана с Россией. Эта связь была полна парадоксов: от юношеских амбиций служить под русскими знамёнами до грандиозных планов породниться с царской семьёй, и, наконец, до трагического похода, который стал началом конца его империи. Но что же на самом деле двигало Наполеоном в его отношениях с Россией? Его замыслы простирались гораздо дальше простой военной победы.
Несостоявшаяся карьера в русской армии
Ещё до того, как имя Бонапарта стало символом военной гениальности, он мог бы оказаться в рядах русской армии. В 1788 году, когда Россия вела войну с Турцией, молодой Наполеон, только что с отличием окончивший Парижскую военную школу и оказавшийся в затруднительном финансовом положении после смерти отца, подал прошение о зачислении в русский экспедиционный корпус.
Однако незадолго до этого был издан указ, предписывающий принимать иностранцев с понижением в чине. Для амбициозного корсиканца, уже носившего звание поручика, это было неприемлемо. Настойчивый юноша добился аудиенции у главы комиссии, генерала Заборовского, но тот остался непреклонен. Легенда гласит, что оскорблённый Бонапарт в сердцах выбежал из кабинета, пообещав: «Мне король Пруссии даст чин капитана!» Эти планы также не сбылись. Его звезда взошла не на востоке, а во Франции.
Мечты о династическом союзе
Прошли годы, и Наполеон, уже коронованный император, вновь обратил свой взор на Россию. Причина была как династической, так и геополитической. Его брак с Жозефиной Богарне оказался бездетным, а молодая династия остро нуждалась в законном наследнике. После мучительного развода Наполеон решил, что его новой супругой должна стать русская великая княжна – Екатерина или Анна, сестры императора Александра I.
Этим шагом он стремился решить сразу несколько задач: скрепить кровными узами стратегический союз с Россией и придать своей династии «голубую кровь». Этот союз был краеугольным камнем его грандиозных замыслов. С Россией за спиной он мог бы окончательно подчинить себе Европу, а главное – вместе с русской армией нанести удар по главному врагу, Англии, в её самом уязвимом месте – в Индии.
Эти планы зародились ещё в переписке с императором Павлом I. Однако Петербург ответил холодным отказом. Великая княжна Екатерина язвительно заявила, что скорее выйдет за последнего истопника, чем «за этого корсиканца». Её мать, вдовствующая императрица Мария Фёдоровна, в спешке стала искать для дочерей любую другую партию. Александр I, когда к нему с полуофициальным предложением обратился французский посол, дипломатично сослался на волю матери. «Русская партия» для Наполеона была окончательно проиграна.
Россия как плацдарм для мировой империи
Поражение в сватовстве лишь укрепило амбиции Наполеона. Он мечтал не просто о победе над Россией, а о превращении её в плацдарм для создания империи, равной державе Александра Македонского. Его конечной целью были богатейшие английские колонии в Индии. Удар русских казаков в союзе с французской пехотой по британским владениям мог, по замыслу Бонапарта, обрушить могущество «владычицы морей». Уже находясь в ссылке на острове Святой Елены, он с горечью говорил своему врачу: «Если бы Павел остался жив, вы бы уже потеряли Индию». Он не шутил – при Павле I всерьёз разрабатывался совместный русско-французский поход через Среднюю Азию к берегам Инда и Ганга.
Роковая ошибка
Вторжение в 1812 году было для Наполеона не самоцелью, а вынужденным шагом. Его первоначальный военный план был куда осторожнее. Идеальным вариантом он считал остановку на зимовку в Смоленске. «Я открою кампанию переходом через Неман. Закончу я её в Смоленске и Минске. Там я остановлюсь», — делился он своими расчётами. В Вильно он и вовсе заявлял генералу Себастиани: «Я не перейду Двину. Хотеть идти дальше в течение этого года — значит идти навстречу собственной гибели».
Но политика спутала все военные расчёты. Остановиться означало показать слабость, разжечь недовольство в покорённой Европе и у себя дома. Нужен был громкий успех — то самое генеральное сражение, grand coup, которое заставило бы Александра I на коленях просить мира. Наполеон был уверен, что русские, чтобы спасти свою древнюю столицу, будут вынуждены дать ему это сражение. Однако тактика отступления русских армий под началом Барклая-де-Толли стала для него неприятным сюрпризом. Вместо решающей битвы его войска увязали в бескрайних просторах, входя в пустеющие города и теряя запасы. Погоня за призрачным grand coup завела его в самую сердцевину России, к Москве, которая в его первоначальных планах была лишь отдалённой точкой на карте.
Именно эта вынужденная ставка на политический, а не военный успех, по мнению многих историков, и стала его главной ошибкой, которая привела к краху всех его грандиозных замыслов.
Комментарии (0)