Кажется, нефть добывают ради бензина: бочка на входе, заправка на выходе. На деле бензин занимает в барреле меньше половины — примерно как чистое мясо в магазинных пельменях.
Остальное расползается по всей экономике: в самолёты, дороги, кроссовки и алюминиевые банки.
Сейчас разберём бочку по литрам и заодно выясним, почему из 159 литров нефти получается 170 литров продукции. Нет, нефтяники не жульничают. Ну почти.
Бочка из-под селёдки, ставшая мировой валютой
Баррель — единственная тара, которую никто не видел, но все знают её цену.
Начнём с тары. Баррель — это 42 галлона, около 159 литров. Стандарт родился в Пенсильвании: первые нефтяники разливали добычу в любые бочки, что были под рукой, — из-под виски, рыбы, скипидара.
Вот так начиналась нефтяная эпоха
В 1866 году производители закрепили 42 галлона как удобный эталон, и с тех пор мировой рынок и измеряет нефть тарой позапрошлого века.
Хотя сами бочки, естественно, давно никто не катает — нефть идёт по трубам и в танкерах, а баррель остался единицей счёта, как «лошадиная сила» для транспорта, где лошадей не видели уже лет сто.
Так вот, бензина из этих 159 литров выходит в среднем 72–76 литров (данные Управления энергетической информации США - EIA). На конкретном заводе цифра гуляет: сорт нефти и схема переработки решают многое, а в Европе или Азии пропорции свои.
Но средняя картина получается везде плюс минус одинаковая: 45–48% исходного объёма. Меньше половины "бочки".
Куда утекает вторая половина
Больше всего забирает дизель и другие дистилляты — 42–49 литров. Это топливо грузовиков, тракторов, тепловозов и судов: без неё встанет всё, что тяжелее легковушки.
Авиакеросин — ещё 11–19 литров, и требования к его чистоте такие, что бензин рядом с ним выглядит самогоном. Дальше несколько литров сжиженных газов: пропан и бутан, конечно, греют и дачи, но главное — кормят химические заводы.
Часть тяжёлых остатков становится судовым и котельным топливом, хотя современные заводы предпочитают дожимать их до светлых продуктов, а морской мазут после ужесточения норм по сере уже не тот, что раньше.
Нефтяной кокс уходит в аноды для выплавки алюминия — получается, в банке газировки/пива тоже сидит кусочек барреля. Несколько литров превращаются в битум: дорога, по которой вы едете на заправку, сделана из той же бочки, что и бензин в баке. И совсем уже капля идет в смазки, воски и парафин: из одного барреля выходят десятки свечей.
Отдельная статья — нефтехимия. Нафта и сжиженные газы идут на этилен и пропилен, а из них — пакеты, ПЭТ-бутылки, синтетическая ткань, подошвы кроссовок, изоляция проводов, растворители.
Справедливости ради, химию кормит не только нефть: заметную часть сырья даёт природный газ. Но факт остаётся: нефть давно живёт не только в баке, а в вещах, которые мы вообще не считаем «нефтяными».
Почему из 159 литров получается 170
Теперь обещанный фокус. После переработки суммарный объём продуктов больше исходного барреля: в США в среднем около 45 галлонов из 42, прирост - 6%.
Если бы так работал холодильник, мы бы давно победили инфляцию и бедность.
Откуда же берутся лишние литры из одного и того же сырья?
Никакого нарушения законов физики — переработка выигрывает не массу, а объём. Сырая нефть плотнее большинства продуктов, которые из неё делают: когда тяжёлые длинные молекулы дробят на короткие и лёгкие, литров становится больше при той же массе.
Вдобавок в гидропроцессах к молекулам пришивают водород — немного массы честно добавляется извне. Как с попкорном: кукурузы горсть, попкорна ведро. А, казалось бы, это ж та же самая кукуруза то.
Почему заводы не гонят чистый бензин
Логичный вопрос: раз бензин всем нужен, почему не перегнать в него всю бочку?
Есть, как минимум, три веских причины.
Первая — химия. НПЗ давно не самогонный аппарат, где нефть просто кипятят и собирают что накапало. Перегонка лишь сортирует нефть, как сито: лёгкие фракции — будущие бензин и керосин — испаряются первыми, тяжёлые оседают внизу. И бензина в этом «сите» получается мало.
Дальше в дело идут процессы посерьёзнее. Крекинг: длинные тяжёлые молекулы разрубают на короткие и лёгкие, годные в топливо, — как распилить громоздкий шкаф на аккуратные дрова.
Гидрокрекинг: то же разрубание, но с добавкой водорода — топливо выходит чище и качественнее.
Нефтяные вышки Нобелей
Но тяжёлые остатки вроде смол и асфальтенов поддаются этой хирургии дорого и неохотно: современные заводы доводят глубину переработки до 90–95%, и каждый следующий процент обходится дороже предыдущего.
Рынок. Экономике дизель и керосин нужны не меньше бензина, а битум в массовом дорожном строительстве пока трудно заменить так же дёшево и удобно.
Деньги. Завод зарабатывает не на одном бензине, а на всей корзине продуктов, и собирает её под свой рынок: Европа с её грузовиками заточена под дизель, Америка с легковушками — под бензин. Полностью уйти в один продукт не может никто.
В керосиновую эпоху нефть добывали ради ламп, и лёгкие бензиновые фракции считались опасным малоценным довеском. Кстати, тот же керосин вытеснил из ламп китовый жир — правда, спасением китов это называть рано: китобои в XX веке нашли другие рынки. А потом пришёл автомобиль, и вчерашний довесок в виде бензина стал валютой века.
Так что баррель — это не бак бензина, а конструктор для целой цивилизации. И мы с вами собраны из него больше, чем хочется думать: куртка, кроссовки, асфальт под колёсами, банка газировки в руке.
Человечество взяло чёрную вязкую жижу возрастом в миллионы лет и научилось разбирать её на молекулы так, что хватает и на полёт через океан, и на свечку к торту. Не самое плохое умение для разумного вида, который начинал когда-то с бочек из-под селёдки.
Комментарии (2)