В декабре 1798 года в официальном титуле российского императора Павла I произошло неожиданное изменение: он стал именоваться великим магистром Мальтийского ордена. Это решение вызвало удивление в Европе, настороженность в Русской православной церкви и породило пересуды при дворе: было ли это очередной причудой монарха или же частью продуманной геополитической стратегии? Тем временем Павел I уже объявил Мальту новой российской губернией.
Рыцари без пристанища
История Мальтийского ордена, также известного как орден госпитальеров или иоаннитов, уходит корнями в XI век. Эти рыцари, рожденные в эпоху Крестовых походов, веками перемещались по Средиземноморью, сменив Родос на Мальту. К концу XVIII века их положение стало критическим. Великая французская революция лишила орден основных владений во Франции, и без финансовой поддержки рыцари превращались в архаичный пережиток прошлого. Однако оставалась надежда на помощь с востока.
После разделов Речи Посполитой в состав Российской империи вошли земли, ранее принадлежавшие так называемому Польскому приорству. Екатерина II, к которой обратились рыцари за финансовой помощью, была прагматичной правительницей. Она предложила сделку: деньги в обмен на военно-морскую базу на Мальте. Орден отказался. Однако, когда на престол взошел Павел I, ситуация изменилась. Новый император искал европейских союзников, а рыцари, потерявшие почти все, оказались более сговорчивыми.
Зачем Павлу понадобилась Мальта?
Павел I давно вынашивал идею российского присутствия в Средиземноморье. Мальта, расположенная на стратегически важном перекрестке морских путей, была идеальной базой для российского флота. Получив остров, Россия могла бы влиять на европейские дела с южного фланга, угрожая морским коммуникациям Франции, Англии и Турции. Но помимо прагматических соображений, существовал и идеологический аспект.
Как отмечает историк Михаил Асварищ, в окружении Павла обсуждался проект, согласно которому недавно присоединенная Грузия могла бы стать центром для мальтийских рыцарей на Кавказе. В этом случае российское продвижение на юг приобретало бы характер "Священной войны", что выглядело бы в глазах Европы более благородно, чем обычная экспансия. В 1797 году Павел объявил себя протектором ордена. Это был символический жест: православный монарх протягивал руку католикам, оставленным на произвол судьбы западными собратьями. Такой шаг укреплял образ России как защитницы всех христиан.
Изгнание и приют
В июне 1798 года Мальта была без особого труда захвачена Наполеоном Бонапартом. Рыцари бежали, потеряв все свои владения. Им оставалось лишь искать убежища у своего покровителя. Павел принял их с распростертыми объятиями. Более того, в декабре того же года он согласился принять титул великого магистра, несмотря на то, что по уставу ордена магистр должен был принести обет безбрачия и оставаться католиком. Павел был женат и исповедовал православие. Однако для императора, привыкшего считать себя источником закона, подобные формальности не имели значения. Орден переехал в Россию.
В Санкт-Петербурге рыцарям был выделен Воронцовский дворец на Садовой улице, а рядом возвели католическую капеллу. В Гатчине архитектор Львов построил для них Приоратский замок – уникальное сооружение, где русская архитектурная традиция сочеталась с элементами западноевропейского средневековья. Финансовая поддержка ордена была щедрой: рыцари получили компенсацию за утраченные доходы с польских земель в размере 300 тысяч злотых, причем по завышенному курсу. Рыцари, еще недавно испытывавшие нужду, оказались на полном императорском обеспечении.
Уния или утопия?
Историки спорят: насколько далеко готов был зайти Павел в своем сближении с католическим миром? Доктор наук Михаил Галанов выдвинул смелую гипотезу: император вел тайные переговоры с Ватиканом об объединении церквей. В условиях, когда с запада надвигались революционные идеи, Павел, не бывший религиозным ортодоксом, вполне мог допустить унию ради создания единого христианского фронта против безбожия. Другие исследователи, как Татьяна Шалдунова, с этим категорически не согласны. Никаких документов о намерении Павла сменить веру не найдено. Речь могла идти лишь о расширении прав католиков в империи, не более. Но в народе и среди духовенства слухи о «латинстве» императора ходили упорные.
Мальта, которой не стало
Павел воспринял захват Мальты французами как личное оскорбление. В Средиземноморье была отправлена эскадра Ушакова. Русские моряки совместно с турками освободили Ионические острова, взяли Корфу. Но к Мальте Ушаков не дошел. Пока русские громили французов, остров блокировали англичане под командованием Нельсона. Осенью 1799 года Нельсон даже запросил у Ушакова помощи — осада Ла-Валетты затягивалась. Ушаков готов был идти, но погода и приказы из Петербурга спутали карты.
В декабре император велел эскадре возвращаться. Мальту англичане взяли в сентябре 1800 года. И, конечно, возвращать ее ордену не собирались. Слишком жирный кусок. А Павел к тому времени уже передумал воевать с Францией. Его новый план — союз с Наполеоном против Англии — делал Мальту разменной монетой в большой игре. В марте 1801 года император был убит.
Пришедший к власти Александр I к рыцарским играм относился холодно. Постепенно орден выдворили из России. Мальта осталась британской. А вопрос, что это было — рыцарский роман или глубокая геополитическая комбинация, — так и остался открытым. Павел, как всегда, унес тайну с собой.
Комментарии (0)