Осенью 1943 года, когда линия советско-германского фронта постепенно откатывалась на запад, за спинами наступающих частей Красной армии открывалась страшная картина. На месте рабочих кварталов Сталино, Макеевки, Горловки дымились развалины. За полтора года оккупации экономике Донбасса был нанесен катастрофический ущерб. Но страна, потерявшая в войне миллионы людей, остро нуждалась в угле. И добыть его можно было только здесь — в крае, который предстояло буквально откапывать из‑под обломков. Восстановление Донбасса стало вторым фронтом — трудовым, и по накалу страстей, по масштабу человеческого подвига он мало уступал фронту настоящему.
В результате боевых действий и оккупации добыча угля на Донбассе упала в 20-25 раз по сравнению с довоенным уровнем. Из 882 шахт, дававших ранее 115 миллионов тонн «черного золота» в год, большинство лежало в руинах. Немцы при отступлении действовали методично: взрывали стволы, затапливали выработки, уничтожали те машины и механизмы, что еще оставались здесь после ухода Красной армии в 1941 году. В самом Сталино, где до войны жило полмиллиона человек, осталось не более 200 тысяч жителей. Город обезлюдел: кого‑то угнали в Германию, кто‑то погиб, кто‑то еще не вернулся из эвакуации. На пороге стояла зима, и в промерзших цехах заводов, в завалах шахт надо было строить жизнь заново.
Государственный комитет обороны 26 октября 1943 года принял постановление «О первоочередных мероприятиях по восстановлению угольной промышленности Донецкого бассейна», в котором, в частности, говорилось:
«Донецкий бассейн — важнейший промышленный и угольный район нашей страны — освобожден Красной Армией от немецких захватчиков. За время оккупации немцами Донбасса выведены из строя и разрушены все шахты, машиностроительные заводы, сожжены и разрушены жилые дома и культурно-бытовые сооружения. Государственный комитет обороны считает важнейшей политической и военно-хозяйственной задачей всех партийных, советских и хозяйственных организаций восстановление в Донецком бассейне, в первую очередь, угольной промышленности».
Фото: Общественное достояние
Но бумажные директивы остались бы мертвым грузом без людей, готовых сутками работать в холоде, голоде, под открытым небом, разбирая завалы и откачивая ледяную воду из затопленных стволов.
Первым шагом к возрождению стал организованный набор рабочих — «оргнабор», как его тогда называли. По всей стране — от западных областей, только что освобожденных от оккупации, до Урала и Средней Азии — шла мобилизация людских ресурсов. За 1943–1950 годы через систему оргнабора в угольную промышленность и на стройки региона прибыли, по разным оценкам, от 500 до 800 тысяч человек. Ехали демобилизованные по ранению фронтовики, вчерашние партизаны, комсомольцы, крестьяне из разоренных деревень.
Особую роль играла молодежь. Комсомольские путевки стали пропуском на великую стройку. Тысячи юношей и девушек, вчерашних школьников, приезжали в Донбасс, чтобы стать шахтерами, строителями, машинистами, проходчиками. Они создавали семьи, рожали детей, строили дома. Анеля Фаткова, тогда совсем юная девушка, приехавшая в Донбасс по комсомольской путевке в середине 1950‑х, вспоминала спустя десятилетия:
«После войны были голод, холод, изнурительный труд. Страна звала на трудовую вахту: на строительство БАМа, на целину, на восстановление Донбасса. И вот мы, дети войны, комсомольцы, в 1956 году едем на Донбасс, где находился центр нашего строительного управления. Приехали в Дзержинск, там кругом были только частные дома. Люди ехали со всех уголков России, были и узбеки, армяне, болгары… Стали работать, учиться, осваивать профессию. Я стала крановщицей. Построили Горловку. Помню, какой это был город-красавец».
В этих словах — вся суть послевоенного восстановления: интернационализм, молодость, готовность к лишениям и невероятная гордость за сделанное. Но прежде чем города Донбасса стали «красавцами», предстояло проделать огромный объем работы. Для этого приходилось трудиться на пределе человеческих возможностей — по 12–14 часов в сутки, часто под открытым небом, в холод и слякоть. При этом жить в землянках и наспех сколоченных бараках. Но уже вскоре страна снова начала получать донецкий уголь.
Журнал «Смена» в октябре 1943 года писал:
«Над их головами пролетали артиллерийские снаряды, их бомбили „юнкерсы“ и обстреливали из пулеметов „мессершмитты“, но непреодолимое стремление к работе было сильнее страха за жизнь, и очень немногие предпочитали надежную крышу землянки опасному небу Донбасса… Из глубоких разрушенных шахт вылезали парни и девушки, прятавшие под землей от немцев свою молодость. Они шли туда, где были их матери и отцы. Целые семьи — от 70-летних стариков до 12-летних ребят — выходили на строительство шахт, железнодорожных веток и проводили за работой утро, день, вечер, а иногда и ночь. Никто не требовал от донецких мужчин и женщин такого напряжения сил, но они сами не хотели ждать ни минуты».
К марту 1944‑го, когда минуло всего шесть месяцев после освобождения, среднесуточная добыча по одному только комбинату «Сталинуголь» превысила 19 тысяч тонн — это было почти вдвое больше, чем максимальная добыча, которую сумели организовать немцы за полтора года оккупации по всему региону. Журнал «Огонек» в те дни отмечал:
«Это был год вдохновенного творческого труда, замечательных трудовых подвигов горняков, металлургов, инженеров, техников, служащих, колхозников Донбасса. Донецкие шахтеры уже дали родине более 6 миллионов тонн угля. Восстановлена и работает 51 шахта, пущены 7 металлургических заводов. Возрождается сельское хозяйство, отстраиваются разрушенные фашистами города».
Поскольку большинство мужчин на фронт забрала война, в шахтах их заменили женщины. Осенью 1943 года, после освобождения Донбасса, 18‑летняя Мария Гришутина из Горловки освоила профессию забойщика, а в декабре обратилась к женщинам с призывом «Девушки, в забой!» — и в одной только Горловке были созданы 20 женских бригад забойщиц. Всего по стране спустились работать под землю 245 тысяч женщин, составлявших до 86 процентов шахтерских коллективов.
Восстановление Донбасса стало по‑настоящему всенародным делом. Шефскую помощь региону оказывали целые области. Челябинская область только в 1945 году отправила в Донбасс 216 вагонов с оборудованием и материалами: рудничными тросами, шпалами, железной сеткой, конструкционной сталью, чугуном, электродами, различными инструментами и предметами быта.
Свою лепту вносили не только промышленные центры. Колхозы Башкирии выделили для Донбасса 7 тысяч голов крупного рогатого скота, 10 тысяч овец, 3 тысячи свиней. Архангельская область отправила 510 вагонов строительного леса. Томская область, шефствовавшая над шахтами треста «Гуковуголь», направляла на Донбасс станки, инструменты, горное оборудование, а также спички, медикаменты и канцелярские товары. Ярославль, Горький, Кузбасс — каждый регион присылал то, что было нужно для жизни и работы. В архивах Челябинской области сохранились документы, показывающие, что люди жертвовали последним: в отправляемых на Донбасс посылках были шарфы, чулки, носки, свитера, пуговицы.
В самом Донбассе тем временем разворачивалось социалистическое соревнование. Железнодорожники станции Рутченково взяли шефство над шахтами треста «Рутченковуголь», обязавшись восстановить подъездные пути. Константиновский завод имени Сталина и Краматорский машиностроительный завод имени Орджоникидзе шефствовали над восстановлением крупнейших шахт — имени Дзержинского и имени Ворошилова. Краматорцы обязались изготовить и смонтировать новый копер и восстановить электроподъемные машины, константиновцы — предоставить материалы, оборудование и квалифицированных специалистов.
Но поднимали из руин не только промышленность, но и жилье, социальную инфраструктуру. В течение 1944 года жилой фонд комбината «Сталинуголь» увеличился на 120 тысяч квадратных метров и достиг 1 310 тысяч. Летом 1945 года секретарь Сталинского обкома партии Леонид Мельников докладывал:
«По области уже восстановлено и заново построено 1 млн 200 тысяч квадратных метров жилой площади, принадлежащей местным Советам, предприятиям и учреждениям. Восстановлено и заново построено трудящимися 730 тысяч квадратных метров лично им принадлежащей жилой площади. Помимо жилого фонда, в семи городах области пущен трамвай, введено в эксплуатацию девять гостиниц. Работают в области шесть институтов, десятки техникумов, многочисленные культурно-просветительные учреждения. Из развалин встал областной центр — город Сталино, возрождаются и другие города области: Артемовск, Краматорск, Славянск, Макеевка, приморский город Мариуполь, Горловка».
К концу войны Донецкий бассейн занял одно из первых мест в СССР по размерам добычи угля, почти вернувшись к довоенному показателю, а в начале 1950‑х превзошел его. Однако полностью восстановление угольной промышленности Донбасса завершилось только через пять лет после победы. Шахтерский край, переживший страшную оккупацию, массовые убийства и тотальное разрушение, восстал из пепла. И цена этого возрождения измерялась не только миллионами тонн угля и тысячами восстановленных зданий, но также судьбами людей, которые приехали восстанавливать чужой, но ставший своим регион, и остались в нем навсегда.
Чтобы отметить рабочий подвиг простых людей, в 1947 году была учреждена медаль «За восстановление угольных шахт Донбасса». Всего эту награду получили свыше 46 тысяч человек.
Комментарии (0)