Легенды о вервольфах — людях, превращающихся в волков — долгие века возбуждали воображение. Но советский биолог Ясон Бадридзе сделал из сказки реальность без всякой магии. Просто с помощью науки, терпения и искренней любви к этим несправедливо оклеветанным животным.
Он ушёл в лес в 1974 году и два года жил среди волков. Стая приняла его: делилась добычей, спасла от медведя, а когда он повредил ногу, приносила ему еду как больному сородичу. Это не фантастика, а этология — наука о поведении животных, которую в СССР долгое время относили к лженауке.
Тот самый волчий вой
Ясон Константинович Бадридзе родился в Тбилиси в 1944 году в семье, далёкой от науки: отец возглавлял известную в Грузии школу каскадёров, мать была актрисой. Сам Ясон, окончив биофак Тбилисского университета, мог бы пойти по стопам родителей, но его привлекала не сцена и не трюки, а дикая природа.
Всё решило одно событие. В четыре года отец взял его в поход в Боржомское ущелье. Там ночью маленький Ясон впервые услышал волчий вой. «Этот вой оставил неизгладимое впечатление», — вспоминал он позже. Не было страха, только оцепенение. Никто тогда не мог предположить, как сильно та ночь повлияет на его судьбу.
Сначала Бадридзе изучал собак и умел находить общий язык с самыми злобными из них, но вскоре понял: собаки слишком привязаны к человеку, в их поведении многое утрачено. Волки — другое дело: дикие, свободные, живут по законам природы, а не по командам хозяина.
В СССР 1970-х годов идея изучать волков в естественной среде выглядела не просто странной. Волков истребляли массово: за шкуру платили около 50 рублей — немалые деньги по тем временам. Этология, как и генетика, нередко считалась лженаукой, и государственной поддержки ожидать было неоткуда.
Бадридзе решился действовать в одиночку.
Путь в стаю: четыре месяца подготовки
В 1974 году он появился в Боржомском заповеднике, в лесничестве «Зорети», где, по слухам, жила семья из пяти волков. С лесниками пришлось договариваться своеобразно:, по словам учёного, «деньгами и угрозой мордобоя», чтобы они не тревожили выбранную стаю.
Первые четыре месяца он вообще не видел волков. Изучал их тропы, места днёвок, охотничьи маршруты. Спал в старой бурке, укутываясь от холода, готовил еду на костре в пещере, чтобы дым не спугнул хищников. Главное же — он приучал зверей к своему запаху.
Он носил куски старых простыней, пропитанные своим запахом, и раскладывал их на волчьих тропах. Сначала волки обходили тряпки стороной, затем стали подходить, обнюхивать, рвать — значит, перестали бояться. Тогда Бадридзе стал подкладывать на лоскутки куски мяса. Волки их ели. Постепенно запах человека для них становился нейтральным, потом — безопасным.
Однажды весной, когда опытный самец и его беременная самка искали подходящее логово, Бадридзе вышел навстречу им на тропу. Волчица застыла, а самец подошёл, пристально посмотрел в глаза, фыркнул, оскалился — и ушёл вместе с ней.
Стая оказалась больше, чем он ожидал. В неё входили зрелый самец и самка (их он назвал Нико и Манана), старый хромой волк Нестор, мучительно страдавший от артрита, и три молодых переярка — подростка низшего ранга. Бадридзе был поражён: стая кормила Нестора, который уже не мог охотиться. Он не участвовал в погоне за добычей, но первым чуял зверя и подавал сигнал к охоте, а потом оставался ждать. «Много написано о поведении волков, — позже отмечал учёный, — но ни до, ни после я не встречал описания такого волка».
Комментарии (0)